Страна: Чепушилия.
Житель страны: чепушило
Название парламента: Государственная Мысль
Национальная валюта: фигль

Действующие лица:

Василий Васильевич Пешкин, спикер Государственной Мысли.

Виктор Тимурович Оглоблин, демократ, капиталист, защитник рынка; достаточно толстый.

Вениамин Кириллович Приветов-Большаков, коммунист, пухленький защитник трудящихся.

Наум Федорович Трухин, либерал, западник, сторонник американского пути.

Константин Григорьевич Бунташко, неизвестно от какой партии крикливый правдоруб.

Владимир Сергеевич Ёшка, молчаливый нигилист без веры во что-либо.

Журналисты, из которых самый известный – Семен Максимович Иглин.

Честной народ.

---

В Государственной Мысли Чепушилии было как никогда людно. Константин Григорьевич Бунташко, у которого после короткой беседы с Виктором Тимуровичем Оглоблиным часть лица была раскрасневшаяся, а часть – побледневшая, репетировал со своими сторонниками кричалки типа «Чтоб вас всех, вот мы тогда!» Вениамин Кириллович Приветов-Большаков притащил в зам Госмысли какую-то развязную деваху и, срывая с нее одежды, кричал, что все вокруг, как эта блудница, продажные девки империализма. Виктор Тимурович Оглоблин и Наум Федорович Трухин, потягивая глясе, обсуждали Ёшку, который, в свою очередь, просто наблюдал за происходящим, поигрывая игрушечной гильотинкой.

- Господа! – крикнул вошедший в зал Василий Васильевич Пешкин. – Прошу садиться. Константин Григорьевич, хватит кричать про наше изгнание.

- ?

- Без нас кворум не наберется.

Бунташко и его сторонники боязлива замолчали.

- Итак, господа…

- И товарищи!

- …и товарищи! Сегодня у нас с вами – важнейшая задача. Мы решаем судьбу страны. И закон действительно судьбоносный. Давайте определимся с формой. Чтение – голосование – принятие или непринятие.

- К черту банальность! – вскричал Оглоблин. – Закон демократичный, прогрессивный, так что давайте наоборот: принятие – голосование – чтение!

- Идиот!

- Сам коммунист!

- Но-но, вы красных не трогайте!

- Красный болгарский перец – слащавая пролетарская дрянь, - выпалил Наум Федорович Трухин.

- Господа! – вскочил с места спикер Пешкин. – Где конструктивизм?!

- Там же, где и совесть, - шепнул Ёшка.

- Это где ж?

- «Это где ж-ж-ж-ж-ж» – передразнил Константина Григорьевича Бунташко Оглоблин. – В этой самой «ж» у вас совесть и есть.

- Молчать! – властно прокричал спикер и сделал большой глоток воды. – Прошу вас! До обеденного перерыва надо успеть!

В глазах у законотворцев появился ужас и огонек трудолюбия.

- Не надо сегодня базара, прошу ваших предложений. Поймите, закон – судьбоносный.

- Закон судьбоносный? Так отдайте его на волю судьбе! – неожиданно громко сказал Ёшка.

- Что такое?

- Как так?

- Спички, что ли, тянуть… - задумался Наум Федорович Трухин.

- Господи! – схватившись за голову, в сердцах вскричал Ёшка.

- Нет, Господу здесь доверять нельзя! – заключил коммунист Приветов-Большаков.

- А спички – как? Может, потянем? – вспомнил идею Трухина Оглоблин. – Свободный выбор ведь!

- Мы не в детском саду!

- Правильно!

- Тут как минимум монетку бросать!

- Точно! – в творческом экстазе взревели собравшиеся.

- Вы точно решили? – обомлев, прошептал спикер Пешкин.

- Сиди там! Мы судьбу Родины решаем! – озверев, брызгал слюной Бунташко.

- Но…

- К черту! Давай монетку сюды!

Василий Васильевич Пешкин полез к карману.

- Вот, только один фигль есть, - растерявшись в конец, извлек монетку спикер.

- Ты дурак, да?

- Идиот наш спикер!

- Тут как минимум пятак нужен! – заявил демократ Оглоблин.

- Господа, ищем пятак!

Депутаты начали шарить по карманам.

- Ну? – Пешкин явно занервничал, посмотрев на часы.

- Только сотни…

Шуршание купюр в зале постепенно нагнетало всеобщую депрессию. Приветов-Большаков, понимая, что журналист Иглин обязательно втиснет этот сюжет по федеральным чепушильским ТВ, подсчитывал, как отсутствие у него металлических денег повлияет на его коммунистический рейтинг. И вдруг…

- Есть! – что есть мочи заорал Приветов-Большаков. – Есть!

Он достал из нагрудного кармана юбилейную золотую десятифиглевую монету, выпущенную тиражом в 450 экземпляров к трехсотлетию победы в будущей национально-освободительной войне. Все обратили взоры на этот шедевр ювелирного искусства.

- Мы, рабочий класс, железо предпочитаем! – задиристо изрек коммунист.

- Тащите сюда, товарищ!

Как некую святыню, монетку поднесли спикеру Государственной Мысли.

Наступила гробовая тишина.

- Ну, «за» - орел, «против» - решка…

На лице спикера появились капельки пота. Становилось жарко. Тишина звенела неслыханным напряжением, чувствовалось напряжение каждого нерва в телах депутатов. Депутат смотрел на волнение своего коллеги, пытаясь сдержать свое, от чего холодный пот на луб проступал еще интенсивнее. «Чего мне бояться?» - думал каждый из законотворцев, пытаясь себя успокоить, но, как-никак, решалась судьба.

- Ну же!

Палец спикера ловко вскинул золотую монету. Та, со свистом, заиграла лучами лампы дневного света, заставляя депутатов жмуриться.

- Быстрей бы… - чуть дыша, вымолвил Ёшка.

И тут все ахнули…

Монета стала на ребро…

***

- Что же произошло? – спрашивал журналист Иглин у Василий Васильевича Пешкина, когда шок прошел и депутаты отправились на обед.

- Понимаете, монета особая, юбилейная, с толстым ребром, смещенным центром тяжести… - мямлил спикер.

- И что теперь с законом? Как его принимать, коль судьба не помогает?

- А хрен его знает… - опустил голову Пешкин.

Фото сделано метрах в трехстах от мэрии...