Страна: Чепушилия.
Житель страны: чепушило
Название парламента: Государственная Мысль

Действующие лица:

Василий Васильевич Пешкин, спикер Государственной Мысли.

Виктор Тимурович Оглоблин, демократ, капиталист, защитник рынка; достаточно толстый.

Вениамин Кириллович Приветов-Большаков, коммунист, пухленький защитник трудящихся.

Наум Федорович Трухин, либерал, западник, сторонник американского пути.

Константин Григорьевич Бунташко, неизвестно от какой партии крикливый правдоруб.

Владимир Сергеевич Ёшка, молчаливый нигилист без веры во что-либо.

Журналисты, из которых самый известный – Семен Максимович Иглин.

Честной народ.

---

Пешкин, спикер Государственной Мысли Чепушилии, уселся в свое рабочее кожаное кресло. «Вот сейчас хреногон начнется!» - сказал он своему помощнику не зная, что микрофон уже включен.

- Вот! – Константин Григорьевич Бунташко, вскочив с места, начал кричать мимо своего микрофона (кричал он мимо не потому, что забыл о нем: просто вся аппаратура в радиусе пяти метров от него была отключена по требованию Наума Федоровича Трухина). – Вот как он о нас! «Хреногон»! Последние остатки совести в стране хреногонами называют!

- Какая такая совесть? – язвительно шепнул Трухин.

- Я, я совесть! А ты – хреногон, тут Пешкин прав, прости Господи!

- Глядя на такую совесть понимаешь, почему народ нас бессовестными кличет, - вяло пробурчал нигилист Ёшка.

- Господа! – гаркнул Пешкин. – У нас тут Государственная Мысль, а не место различения хреногонов и совести.

- Ну уж извините! Давайте решим: хреногоны – вы, совесть – мы, Бунташко и Ёшка – прослойка интеллигенции, - начал орать депутат-коммунист Вениамин Кириллович Приветов-Большаков.

- Да я вас всех! Да я вам! Демократия – лучшая форма правления! А вы, коммунисты, погань…

- Господа!..

- …погань…

- Дерьмократы!..

- …погань пролетарская, вашу мать…

- Ах ты ж…

- …я вас, коммуняк, всех под эшафот подведу! – яростно закончил демократ Виктор Тимурович Оглоблин.

- Молчать! Вы в Государственной Мысли находитесь! – краснея, закричал Пешкин. – У нас пакет законов…

- Да пошел ты со своей авоськой бумаги! – уже верещал Бунташко. – Нас тут…

- Отключить ему микрофон! – взвыл либерал Трухин.

- Уже отключили, не помогает.

- Сам пошел, клоун…

- Законы ему! – свирепея, начал пробираться к проходу меж кресел Бунташко. – Он нас – хреногонами, клоп пробирочный! Законы ему…

Константин Григорьевич начал двигаться к спикеру, но, оценив возможность успеха данного похода, сменил курс и пошел на Оглоблина.

- Куды прешь?! – отодвигаясь в глубь кресел, жалобно воскликнул капиталист.

- Дави его! – одобрительно пищал коммунист Приветов-Большаков.

- Лучше всем удавиться, - внес предложение Ёшка.

- А-а-а, - Оглоблин, чертыхаясь, старался увернуться от микрофона, которым Бунташко силился в него попасть.

- Аппаратуру положь, денег стоит!

- Охрану!

- Журналистов из зала!

- Растудыть вас всех сюды!

- Господа…

- Товарищи…

- Друзья…

- Братва! – из последних сил плевался в микрофон Пешкин.

Все затихли.

- Мы, мать вашу, культурные, цивилизованные люди. Давайте как-то по-деловому.

- Постановление! В духе демократии! – предложил Трухин.

- Форма?

- «Здесь хреногонов нет!» - предложил Оглоблин.

- А ты тогда из Госмысли уйдешь? – съехидничал Приветов-Большаков.

- Значит так! – поднялся с места Ёшка. – Пишем заявление от каждого со следующим текстом: «Все хреногоны кроме меня». На каждого депутат по копии. Подписываемя, и – в архив макулатуру.

- Точно!

- И демократично!

- Прослойка, мать ее растак…

Через пятнадцать минут все было готово. Каждый депутат подписался под своим заявлением. Всё подшили в одну папку.

- Стоять! – крикнул Бунташко и побледнел. – Это ж, по статистике, мы все теперь – хреногоны в равной степени!

- А я что говорил? – прошептал спикер.

- Что?..

В этот момент раздался звонок, оповещающий об обеденном перерыве. Депутаты стали тихо выходить из зала…